Спецпроект "Меритократия". Освальд Шпенглер и "воссоздание германского рейха"

В рамках нашего спецпроекта "Меритократия" мы публикуем очередной материал из дружественной нам группы социальной сети "В контакте". Материал посвящен знаменитому германскому философу Освальду Шпенглеру, автору работы "Закат Европы", вековой юбилей выхода которой отмечается в 2018 году. 

"Освальд Шпенглер, немецкий историк, философ, культуролог, один из основателей "цивилизационного подхода". В первую очередь известен своим фундаментальным трудом "Закат Западного Мира" или как ранее переводили в России "Закат Европы". Считается, что высылка интеллектуалов на "философском пароходе" была инициирована после ознакомления В.И. Ленина со сборником "Освальд Шпенглер и закат Европы" 1922 года, в котором ряд мыслителей, в том числе Н.А. Бердяев, делились своими впечатлениями о книге Шпенглера. Вождь Октябрьской революции также поделился своими впечатлениями, заявив что, "это похоже на литературное прикрытие белогвардейской организации", да и вообще "идеология Шпенглера и его последователей не что иное, как выражение скорби "образованных мещан" по поводу гибели буржуазной Европы, которая загнила и лопнула в первой империалистической бойне".

И это неудивительно, так как Шпенглер не только критиковал Маркса и лидеров рабочего движения, но был истинным сыном своего отечества, пламенным патриотом Германии.

Как и все немцы того времени, он был подавлен и ошеломлен последствиями Первой мировой войны. Униженное Версалем, обложенное репарациями, раздираемое инфляцией, немецкое общество отчаянно искало ответ на вопрос, что привело его к катастрофе и бедственному положению. "Мы сгорали от стыда, глядя в глаза иностранцам, при мысли о том кем мы были когда-то и кем стали теперь", писал Шпенглер. Горечь поражения усиливалась тем фактом, что взращенная с таким трудом, лелеемая поколениями идея единой германской нации, наконец воплощенная в едином государстве, еще недавно позволившая пережить такой экономический, культурный, политический подъем, не смогла остановить бурю и распалась на глазах ее же создателей. Если в 1915 году начало Первой мировой войны в меморандуме "К кайзеру Вильгельму" Шпенглер назвал "величайшим днем в мировой истории", то в 1924 году он писал: "Мы воевали и претерпевали лишения четыре года так, как вероятно, ни один народ доныне, но поражение вдруг раскрыло такое убожество, какому не найдется подобия во всемирной истории".

Однако впадать в отчаяние, или самоустраняться от окружающих проблем Шпенглер не мог. Будучи прекрасно образован, обладая энциклопедическими знаниями, ведомый моральным долгом и патриотическим чувством элиты нации, он публикует в 1924 году работу "Воссоздание Германского Рейха" (Neubau des deutschen reiches), в которой дает подробные рекомендации по восстановлению немецкого государства.

С первых страниц Шпенглер ставит вопрос, "когда и где был совершен поворот ставший роковым?". В отличии от многих ищущих причину в непосредственных событиях войны или предателях в правительстве, Шпенглер сходу находит изъян в самом Рейхе: "Насколько же мало Германский рейх понимал, что надо воспитывать народ – воспитывать для рейха!"

Шпенглер убежден, что судьба народов зависит прежде всего от способностей правящего меньшинства, что "нужны такие политические формы, которые позволят выращивать государственных мужей – так, как генеральный штаб старой армии выращивал полководцев и как римский сенат выращивал государственных деятелей…Искусство управления – это не первая, а единственная проблема в большой политике". Он напрямую утверждает меритократический идеал, который и сейчас можно повесить в рамочку над столом каждого адепта меритократии: "Найти тот принцип, который позволил бы прирожденным вождям появляться в том месте, где они требуются; создать политическое воспитание, которое пробуждало и развивало бы нужные для этого задатки и сдерживало бы задатки противоположные; сформировать такую традицию, которая осуществляла бы все это исподволь и незаметно доводила бы до совершенства – таков смысл всякой конституции как основного закона, определяющего всю жизнь народа".

В отличии от многих Шпенглер не только ставит задачи, но и дает решения. Обладая меритократическим чутьем, он понимает что "народ есть то, что из него делают". Огромной ошибкой Бисмарка, по мнению Шпенглера, было отсутствие должной реформы школы и школьного образования, в части их принципов и целей, но прежде всего в отсутствии школы политического воспитания, которая создала бы "человека руководящего типа, который собирает словно в фокусе, творческие качества народа, сообразуясь с его историческим положением". Государственная служба и школа, вот основа меритократии, и не случайно именно им посвящены первые главы его труда. Какие же советы дает Шпенглер? "Итак, никаких богаделен, занимающихся социальным обеспечением [чиновников], никаких кандидатов ожидающих места в порядке очереди, никакого права на государственную службу без испытания, никаких преимуществ, которое давало бы какое-либо образование", далее "всегда должен быть строгий экзамен на чин, проводимый, при надобности, компетентными специалистами- скорее проверка практических способностей, чем выявление теоретических знаний". Затем пятилетний испытательный срок с возможностью увольнения, затем – "выход в майоры" (Majorsecke) со строгим отбором и договором на пять лет, далее договор на десять лет с возможностью продления и право на получение пенсии при условии долгой и успешной службы.

Шпенглер особо выделяет чиновничество, утверждает необходимость развивать идею государственной службы и даже более того, предлагает культивировать у чиновников чувство принадлежности к отельному сословию. При этом, он проясняет: "Огромное значение, которое имеет воспитание сословия чиновников, определяется тем, что к нему так или иначе принадлежит почти шестая часть населения; тем, что в целом оно вызывает уважение, зависть и стремление подражать ему, так что продуманное его обучение и воспитание практически равносильно образованию всего народа и, возможно, более эффективно, чем образование школьное, потому что оно формирует не знания и образ мыслей, а образ действий и собственную позицию".

Идея чиновничьего сословия, а также требование различной подготовки кадров государственной службы, в зависимости от того кого готовят – руководителей или исполнителей, отражает восхищение Шпенглера немецкими армейскими порядками. Он пишет: "…когда мы намерены начать все с начала, речь может идти только о том, чтобы применить в будущем в сфере государственной службы основную идею воспитания армии, реализованную Мольтке" (Хельмут Мольтке, 1800-1891, нарду с Бисмарком и Рооном, считается одним из основателей Германской империи, крупнейшим военным теоретиком XIX века, основоположником германской военной мысли). Отсюда по-видимому, и предложение официально культивировать в чиновнической среде спорт, гордость за свою физическую силу и ловкость, "чиновничество должно быть молодо душой".

При этом Шпенглер сторонник максимально открытых социальных лифтов, сторонник устранения любых препятствий для талантов и дарований: "Лишь тогда, когда каждый молодой человек обретет уверенность, что в его солдатском ранце лежит маршальский жезл, а для людей гениальных больше вообще не будет никаких препятствий – таких как возраст, статус и темп повышения по службе – мы придем к предельно полному использованию дарований, которые сегодня в Германии остаются нераскрытыми и пропадают".

Рассматривая школьное образование, и отдавая дань учителю старой закалки, Шпенглер, тем не менее, считал, что "серая и мрачная серьёзность" современной школы приправленная классицизмом, этим "буржуазным отзвуком Возрождения", окончательно покончила со свойственным XVIII веку воспитанием, которое – как бы ни были велики его недостатки – давало живое представление о мире. "Достойным считалось только обсуждение на латыни вечных вопросов, которые не зависят от времени. И у самого Цезаря более важным считали использование им винительного падежа cum infinitivo, чем завоевание им Галлии". Основная претензия, это бесцельная набивка голов далекими от жизни знаниями: "мы воспитывались для чего угодно – для теологии, филологии и философии – только не для понимания опасностей положения в мире, которые предостерегали нас со всех сторон".

Любовь к армии и порядку проявилось и в утверждении, что "вначале –внешний вид и манера держаться, затем знание", так как только "приличный внешний вид гарантирует нам уверенное появление в мире, от чего зависит наша судьба". Как видно в вопросе о школьной форме он был категоричен. Но не следуют считать Шпенглера сторонником казарменного обучения. Напротив, инициатива и самостоятельный поиск знаний, при сохранении внутренней, сознательной дисциплины, строгое изучение "обаятельной программы" и импровизация и творчество при освоении знаний о мире. Каждая школа, по мысли Шпенглера, должна иметь свои дискуссионные клубы, "в которых будут проговариваться события дня, финансовая и валютная политика, возможные следствия политических противоречий и заключаемых договоров".

Для элиты нации, достойных руководителей, государственных служащих, признанных интеллектуалов, должна возникнуть новая традиция – по достижении вершины жизни излагать весь свой опыт в хорошей книге для молодежи. Учителя, которые преподают естественные науки, чтобы не быть оторванными от мира и не погрязнуть в сухих формулах, должны некоторое время проработать на фабриках и заводах.

Рецепт самовоспитания от Шпенглера: "От трех до четырех часов ежедневно заниматься с предельной концентрацией, предъявляя к себе самые строгие и высокие требования – и не имеет значения, покажут ли впоследствии все, кто занимался, выдающиеся результаты или не покажут; а раз в неделю – один свободный день, предназначенный для учебы, как знак отличия для лучших: так мы сможем добиться необходимого. Сюда надо добавит два часа занятия спортом, а остальное время использовать для самовоспитания, которое повсюду проистекает от правильно культивируемого честолюбия".

Важность школы и истории собственной страны Шпенглер обозначил так: "уроки истории или политическое воспитание народа посредством школы: понимал ли хоть кто-нибудь раньше, что это–одно и то же?"

Интересна идея отделения экзамена на аттестат зрелости от школы. По сути Шпенглер предлагал некий ЕГЭ, только не для выпускников школы, а для всех желающих, так как существовавшая система не допускала самоучек. Записаться для сдачи такого экзамена мог бы любой, независимо от возраста, пола, социального положения и полученного образования. Экзамен должен проводится несколько раз в год по всему рейху и в один и тот же день, с одними и теми же, тщательно разработанными специальной комиссией заданиями. Задания разделены на множество больших групп (что бы исключить случайность результата) выбор самостоятельно делает экзаменуемый, минимальное установленное их количество должно быть решено правильно. Проверка проводится на основе анонимности, проверяющий не знает, кто выполнил экзаменационную работу, и не знает, в каком месте проводился экзамен. Успешная сдача экзамена основанием для получения диплома и присвоения какой-либо степени, это по мысли Шпенглера "могло бы обеспечить совершенно объективное выявление дарований в Германии".

Таковы в общих чертах рекомендации Шпенглера по воссозданию Германского Рейха. Помимо указанных предложений, книга содержит указания по принципам правопонимания, валютной и налоговой политике, труду и собственности, международному положению Германии. И хотя рекомендации по государственной службе и политическому воспитанию могут казаться наивными или странными, выдвинуты не на основе научных концепций или эмпирических данных, а скорее являются предсказанием или предчувствием гениального человека, они тем не менее указывают в верном направлении и более того, указывают на те институты общественной жизни, реформация которых поможет построить меритократическое государство.

"Когда судьба сокрушает народ, проявляется его внутреннее величие или ничтожность. Только крайняя опасность позволит без малейшего сомнения вынести суждение об исторической значимости и достоинстве нации", — Освальд Шпенглер".

Комментарии: 0